интервью

ЕГЭ: единый государственный экспромт // 14.06.2008

     Вот уже несколько лет не утихают споры вокруг целесообразности ЕГЭ. Сторонники и противники этого способа проверки школьных знаний приводят разные, подчас весьма убедительные аргументы. А экзамен идет своим чередом. Ученики и их родители попадают в ситуацию сдачи ЕГЭ один раз в жизни, учителя же сталкиваются с этим каждый год. Поэтому мы решили, что лучше всего будет предоставить слово одному из участников процесса, человеку, не понаслышке знающему тонкости и хитросплетения единого госэкзамена. Итак, у нас в гостях Марина Викторовна Ильина (имя и фамилия изменены), работник одной из гимназий нашего города.
     - Марина Викторовна, сколько раз Вам приходилось принимать участие в проведении ЕГЭ?
     - В этом году я дежурила на экзаменах ЕГЭ 4 раза. Вообще же за последние годы мне приходилось многократно дежурить и в аудиториях, и в коридоре, а кроме этого участвовать в проверке.
     - А чем отличается дежурство по коридору от работы в аудитории?
     - Одна из наших учителей возмущалась, что организаторы не продумали, кого и куда поставить на дежурство. Она говорила – я в свои 50 лет по этажам бегаю, а пухленькие молоденькие девочки сидят сиднем в аудитории. То есть организатор, работающий в аудитории, просто сидит, наблюдает за порядком. А дежурные в коридоре без конца сопровождают выходящих с экзамена детей в туалет, бегают за членами комиссии – например, когда не хватает черновиков, или дети считают, что в тестах есть опечатки, или нужно опечатывать в конце готовые бланки. Кстати, в этом году мне пришлось дежурить в такой школе, где все туалеты находятся на первом этаже. И все дежурные спускались по 15 – 20 раз со второго и с третьего этажей. Возле туалетов скапливались очереди, где можно было, при желании, пообщаться.
     - Лично Вы зафиксировали какие-то нарушения во время экзамена?
     - Я могу сказать со стороны детей. Во-первых, категорически запрещено пользоваться сотовыми, приносить их на экзамен. Но дети совсем не прятали телефоны, перед экзаменом они просто демонстрировали их. Кстати, когда учеников разводят по аудиториям, их предупреждают, что нужно убрать мобильные, и те их прячут. Могут положить в носки, в обувь. Я знаю, что в некоторых учебных заведениях проводят настоящий обыск. При этом учителя ставят в положение, когда он должен выполнять роль полицейского. Это очень неприятно и к тому же противоречит моральным нормам. Мне рассказал ученик, что во время одного экзамена их просто обыскивали.
Выходя в туалет, практически все дети пользуются сотовыми – набирают SMS или звонят. Обычно учитель не заходит вслед за своим подопечным, но есть и те, кто, наоборот, слишком рьяно выполняют инструкцию, или сами, будучи от души возмущены нечестной сдачей экзамена, заходят за ними, что, в общем-то, нарушает некие моральные нормы. Я специально спрашивала у члена государственной комиссии, имеем ли мы право входить за учеником в туалет. Мне ответили – ни в коем случае, это нарушение прав ребенка. И этими правами дети, конечно, активно пользовались. Сдав экзамен, практически все вынимали сотовые и начинали звонить домой.
     - А учителя, что же, не пресекают такие нарушения?
     - Это зависит от личных взглядов учителя. Мне рассказывали случай, когда молодая улыбчивая учительница сопровождала учеников, и у нее несколько раз спрашивали разрешения позвонить, не понимая, что это запрещено и что этим они подставляют учителя.
     - Понятно. Были  ли какие-то  нарушения в процессе организации ЕГЭ?     - Расскажу по порядку. Вот ЕГЭ по математике, например. Комиссия регистрирует вновь прибывших, а потом сверяет, кто не пришел на экзамен. Несколько раз повторялась фамилия одной девочки, которая не прибыла. Потом нам объявили, что она в деревне. И вот ровно в 10 часов, когда дети уже сидят в аудиториях, вдруг сообщают: позвонили родители этой девочки и сказали, что ее посадили на последнюю электричку. Здесь проявилась полная безответственность родителей – экзамен уже начался, а ребенок только еще едет с дачи. К тому же непонятно, не с вечера ли она ехала, раз на последней электричке.
     Экзамены по математике и по русскому языку сдает очень много народа, поэтому трудно всё предусмотреть и организовать. Каждая школа прибывает к определенному времени, всех регистрируют и отводят в актовый зал. Дежурный регистратор просто не успевает оценить, тот ли человек прибыл, не успевает сличить фотографию в паспорте с лицом. Единственное, что успеваешь, это сверить фамилию, больше ничего. Сколько я дежурила, ни одного человека не смогла таким образом идентифицировать – дети быстро растут, лица меняются, да к тому же стрессовая ситуация. Фактически, может прийти сдавать любой человек. Ведь в суматохе легко затеряться и заменить 10-классника, например, студентом.
     Собственно, сам экзамен начинается в 10 часов, но первый поток приходит в половине девятого. Уже в 9:15 актовый зал переполнен, дети скапливаются в коридоре. Всё это сбивает серьезный экзаменационный настрой.
     - Что делают дети в актовом зале?
     - Ничего, они просто сидят или ходят, разговаривают, без конца звонят, пьют принесённую с собой воду, потом бегают в «места , не столь отдалённые». Когда я стояла в этой толпе, у меня даже заболела голова – было очень шумно, стоял сильный запах табака, поскольку наши дети сейчас массово курят. И я думала, что после такого начала не каждый ребёнок будет в силах проявить свои знания. Ровно в 10 часов прибежал мальчик – без паспорта, без пропуска. Его даже не имеют права допустить на экзамен. Что думают родители, я вообще не понимаю. Не проследить, в каком виде ребенок ушел на экзамен!
     Кстати, дежурный, который сидел в холле, сказал, что дети массово уходили уже через 10 минут после начала ЕГЭ по математике. У меня самой  дети пошли через полчаса. Я спросила – вы, наверное, двоечники? Они сказали – нет, нам на «тройку» хватит. Этим мы приучаем детей обманывать, халтурить. Если можно сдать на «двойку», а в аттестат получить «тройку», зачем вообще этот экзамен? Многие дети совсем не собирались его сдавать – формально отметились, посидели и ушли. К концу экзамена в аудиториях оставались буквально считанные люди.
     - Бывали ли какие-то курьезные случаи во время сдачи ЕГЭ?     - Я расскажу случай, который может выглядеть забавно, но на самом деле я стала свидетелем грубого и наглого злоупотребления на экзамене. Тогда я дежурила на ЕГЭ и в свою школу, где тоже проходил экзамен, пришла после обеда. Мой кабинет был, как положено, опечатан. Открыв дверь, я увидела, что под учительским столом кто-то сидит. Мне показалось, что это подросток, и я спросила: «Ты что тут делаешь? А ну-ка, вылезай!». Когда мне удалось его выманить, я увидела, что это взрослая женщина. Для меня было очень странно – сидит в опечатанном кабинете, спрятавшись под стол. Сначала она, видимо, испугалась, а потом потребовала привести директора, несколько раз назвав ее по имени-отчеству. Кроме того, я увидела, что в моем кабинете стоит ксерокс, которого никогда не было, чайник и чашки. Директора не было на месте, а завуч, услышав об этом случае, вскрикнула и побежала в мой кабинет. А потом меня вызвали к руководству и сказали – вы ничего не видели, это недоразумение, так произошло случайно. Если вы кому-то об этом расскажете, наша школа сильно пострадает, будет большой скандал. Мне даже запретили говорить об этом моей напарнице по кабинету.
     - Как давно это было?     - Года два назад. И теперь я хорошо понимаю, что ксерокс стоял для того, чтобы можно было быстро откопировать принесенное задание. Я знаю, что в это время сдавал экзамены ребёнок непосредственного начальника директора нашей школы, и всё делалось с ведома администрации. Видимо, в закрытом кабинете сидел преподаватель, который решал тест, распивал чаи. А потом неожиданно явилась я, и она не успела уйти. В этом году был другой случай. Тоже сдавали дети «непростых» родителей, и сразу после начала экзамена каждого из них водили в медпункт. Я, конечно, допускаю, что ребенку стало плохо, но один из этих детей находился в медпункте около 40 минут. Люди у нас привыкли думать, что это не просто так, что можно сдать ЕГЭ, имея определенные связи. Например, я видела, что общественным наблюдателем является мама выпускницы, хотя это тоже, наверное, было нарушением.
     - Общественный наблюдатель может как-то повлиять на результаты ЕГЭ?
     - Он подписывает протокол, в котором должны быть указаны все нарушения. Но, как правило, подписывают его формально. Вообще, нужно предусмотреть, что на дежурстве занято очень много учителей, они находятся там до трех часов дня, не имея возможности даже выпить чашку чая или кофе. Хотя для членов комиссии в кабинете директора всегда накрывают очень хороший стол. Входя туда, видишь, что эти люди имеют возможность хорошо покушать во время экзамена.
     - Экзамены в этом году чем-то отличались от предыдущих?     - Все дети, даже те, кто хорошо учился, сдававшие ЕГЭ по физике, говорили, что задания были очень трудными, гораздо сложнее, чем те, по которым они готовились. Опять же со слов детей, на тестах не стояли номера вариантов.
     - Что это может означать?
     - Я не понимаю, что это может означать. Действительно ли это так, я тоже подтвердить не могу, но я слышала, что у всех были одинаковые задания.
     - Как Вы относитесь к инициативе кемеровских школьников, которые массово выступили против итогов ЕГЭ по литературе? И насколько, на Ваш взгляд, обоснованна такая форма проверки знаний по гуманитарным предметам?
    - К экзаменационным тестам у учителей очень много претензий. Потому что, особенно по гуманитарным предметам – литературе, истории – сколько авторов, столько и мнений. Даже взрослые люди, решавшие тесты, сталкивались с этим. Выбираешь вроде бы правильный ответ, а  на самом деле взгляды автора теста не совпадают с твоими, и он считает совсем по-другому. Во-вторых, сдавать экзамен в форме ЕГЭ, с одной стороны, легче, потому что можно натаскать человека, который много читал, решал много подобных тестов. Если человек не читал, ему будет трудно. Фактически, знания наших детей – на «тройку». А мы хотим видеть хороший результат. На самом деле, они показывают нам то, чему мы их научили.
    - То есть такая система всё же является объективной?
     - Тесты сами по себе – хороший метод проверки знаний, но ЕГЭ ставит ребенка в стрессовые условия. Например, в ЕГЭ по физике очень большие задания. Нам прямо говорили во время инструктажа, что набрать максимум – 100 баллов – может один ребенок из десяти тысяч. Так составлены тесты. Естественно, система ЕГЭ является фильтром – раз уж у нас поставлена задача не пропустить большое количество молодых людей в ВУЗы, значит, система ЕГЭ будет этому служить. Хотя, это открывает огромные перспективы для злоупотреблений, для нечестного подхода, для получения результатов нечестным путем. Это очень печально сознавать, но мы стоим перед этим фактом.
     - Спасибо за интересную и содержательную беседу, Марина Викторовна!
     - Спасибо Вам.

     Статистика – вещь упрямая. Согласно данным, обнародованным Lenta.Ru, каждый четвертый (25,3 %) выпускник школ РФ получил "неуд" по литературе. ЕГЭ по литературе сдали 17 434 абитуриента из 23 регионов России. По сравнению с предыдущим 2007 годом количество двоечников увеличилось на 5 процентов. Число отличников по литературе, напротив, сократилось с 15 процентов в 2007 году, до 9,4 процента в 2008. Примерно те же результаты и в математике – около четверти выпускников получили «двойки» по этой дисциплине. Цифры говорят сами за себя…


Автор: Екатерина ФАТЬЯНОВА, Yarskgrad.ru

Другие статьи
о проекте реклама контакты новости Красноярска PDA